Борис Кутенков — стихи

Card Image
Поэт, литературный критик, культуртрегер. Родился (1989) и живёт в Москве. Окончил Литературный институт им. А. М. Горького (2011), учился в аспирантуре. Редактор отдела культуры и науки «Учительской газеты» и отдела эссеистики и публицистики интернет-портала «Textura». Основатель и ведущий литературно-критического проекта «Полёт разборов». Автор четырёх сборников стихов. Стихи публиковались в журналах «Интерпоэзия», «Волга», «Урал», «Homo Legens», «Юность», «Новая Юность» и др., статьи – в журналах «Новый мир», «Знамя», «Октябрь», «Вопросы литературы» и мн. др.
 
И ЗОВЁТ ЧЕЛОВЕКОМ БЫТЬ
 
 
***
 
…приснись мне, говорит, побудем человеком
Николай Васильев
 
Марку
 
I.
 
так давно говорим, что в глазу – ни дороги длинной;
то ли что-то сильнее нас и важнее сна,
то ли новый иврит над евангельской всплыл равниной,
то ли болью в плече породнившая нас блесна;
 
то ли клятый двадцатый тебя подарил у края:
всё ломая, с ковидной метелью в окно влетел,
да и музыка та – вся галимая, низовая,
та, что в уши соседям, – будь славен её предел,
 
отобравшей полёт – и ни промелька, ни возврата,
закрутившей небедную лизу в людском огне;
только правда дистанции – в тёмных глазах у брата,
только правда о верности – на непролазном дне,
 
на которое – сколько там? – будто нельзя, но можно;
через горсть – в это белое пламя – ещё, ещё;
словно вся слепота – в осторожной ладони божьей,
опустившейся на плечо.
 
II.
 
так давно говорим, что свет различимей военкомата:
словно зренье твоё – моё, но отчётливей во сто крат;
среди сотен близнечных лун осознать не певца, а брата,
и зовёт человеком быть – ну, немного побудем, брат;
 
держит выправку напрямик перед снегом ночной тарковский,
словно голос мог быть моим, но цельнее – из тех зеркал,
что и зёрна стыда чисты здесь, на кухне черноголовской,
и в обличьях себе верны, и неважно, кого искал.
 
после смерти я выйду в сон, в тишину твоего синая,
чтобы в белое прокричать седаковой родного дна
то, как в яблоке пополам эта рана горит сквозная;
то, как музыка из неё – берег, бабочка и блесна;
 
ну а ты – умещай в горсти это белое и стрекозье,
чтобы вырвалось из границ, стало пламенем одному,
опалило твои кусты, озарило твои предгрозья,
и обратно, туда, где всё, – в малых бед родовую тьму,
 
где ни зренья, ни кухни той – лишь клеёнчатый зов тетради,
где колдует один ламарк над таблицей подземных вод,
где двадцатый – как страшный сон, и познавшие ум во аде
возвращаются навсегда – слышишь, плачут, зовут; зовёт.
 
III.
 
так давно говорим – обновляемых тысячу лет,
что не снилось лч в дневниках недочитанных деда,
и надмирный горит, горловой прорезается свет
в стороне от возвратного света –
 
там дрожит магелланово облако стеклосетей,
и разносится вой от ижевска до пыльной алушты;
ну а ты позвонил, загрустивший в погоне тесей,
чтобы стало на десять оттенков сложней и светлей,
словно выстрел разбуженной дружбы;
 
где гулял аронзон – там нерайское всходит гнильё,
сладковатый разносится фейк без фамилий и отчеств;
ну а ты позвонил в неполётное сердце моё
тем февральским – и вечен близнечный театр одиночеств
с остановкой на сон – будь же сладостно имя её.
 
я стою там, где в горле распиленном слышится слом,
где двадцатый начистил каталки свои до бурлеска,
и над лесом горящим, на леске протянутым днём
восстаёт убежавший отшельник, и вечно при нём
пламя, форточка и занавеска;
 
а наутро – поодаль соседи – дымит и дымит:
в бранном слове – земля, но рассеянно в доме и чисто.
не спеши – это я, а не кто-то, не прежний иврит.
это сердце моё. это сердце моё говорит
с новым именем евангелиста.
 
Череповец, 02 – 05.12.2020
 
***
 
Памяти Вячеслава Памурзина
 
свистяще говорил как мучил родовой
хиппушницу-страну озноб из девяностых
так сильно полюбил как будто над Тобой
базаровский гештальт в невыразимых звёздах
 
один горячий луч над смутным пацаном
который ничего ни райтера ни спичей
так может лишь потоп им не спасённый дом
и жизнь так любит смерть в огне болящей спички
 
поговори со мной чей выносим кимвал
пока ещё пока меж слюдяных и сучьих
но небо всё острей как ты его назвал
не роджер не хиппарь а просто гаджет в тучах
 
земля привет земля ты твёрд или не твёрд
несу себя живым так если кратко братка
и галичевский миг тех карнавальных морд
вдруг ясностью обдаст за вечность до припадка
 
так хлопнуть за собой как мог один денис
кульбитом для земли чтоб различила сына
а для других в салат на бис ещё на бис
и бешеный ноябрь и голубая глина
 
Череповец, 08.12.2020
 
***
 
Николаю Васильеву
 
где жизнь убывает, где ты убываешь, не весь,
но – дерево полурассвета, но – ветви без денег
там женщина входит, проснись поскорее, я здесь
огнём заблудившимся, чёрным трудом запределья
 
в ней птица дрожит соловей и трава-чистотел
и тайна горит мизогина в небесном июне
смотри же на голое небо, как я посмотрел
отплытия прежнего, нового сна накануне
 
на стебле качается, стебле тончайшем, слепя
в тебе полутёмного ницше сквозь белые блики
и так говорит: всё равно потеряю тебя,
вся правда – о дереве страшном твоя, двуязыкий
 
ты – ветви больные, ты – ад замерзающий, спи,
закончено время, оставлены долгие крики
вся правда твоя – не со мной, в этой страшной степи,
вперёд, говори, говори же, известкоязыкий
 
себе – недоделанный космос неспящих обид
другим – перелёт новогодний, легко и недлинно
и слово её прибывает в тебе и горит
как высшая тяга
на ёлке последний кульбит
цветы и горячая глина
 
Череповец, 10.12.2020
 
***
 
Как выстрел неспевшего рта,
как тот аронзоновский рай,
коснулся, легка теснота,
билет, говорит, передай
 
Творцу этой чёрной горы,
и бьёт перегарищем в нос:
быстрее, я здесь до поры –
в больной перебранке стрекоз,
 
в трамвайном аду языка,
в депо небольшого ума;
бери, или хочешь тычка,
отдам, говорит, задарма,
 
держать не могу, просто швах;
отдашь, говорю, не нуди:
в кровавых ташкентских горах
Ты – свет огнемётный в груди,
 
бессмертья амбре впереди
и раны поющей огонь;
постой, придержи, наследи
подошвами, делом, затронь
 
хоть душу о ком-то в дыму,
хоть душу в аду ни о ком;
дай руку, прильну, обниму,
отвечу горящим виском
 
за смерти, что нет, не отвёл,
за стреляной музыки гнёт;
куда ты с подножки, орёл,
бегу, упорхнёт, упорхнёт.
 
Череповец, 12.08.2020
 
***
 
Это – человек в другой стране,
с жадным google searching-oм на дне,
ждущий, как ведут во сне застольном
разговор весёлый обо мне:
 
Божий блог о невеликой верности,
крошки разлетаются с поверхности,
вместо древа белого горящего –
крона в чуть дымящемся окне.
 
Это – напрямую ни гу-гу,
разговор о страшном «не могу»,
с удочкой неправильного смысла
человек на верном берегу:
 
вместо разговорной, полуустной –
вдвинет угль о вечном «никогда»,
чтобы в жёлтой тьме обериутской
замерло животное «беда»,
 
долго не проснулось обо мне:
в смерти – мать и голова – в огне;
два проклятья – «личико» и «времечко» –
в адрес тех, на каменной стене.
 
Череповец, 08.08.2020
 
 
 
 
 
 
 

1 комментарий

Добавить комментарий

Войдите или заполните поля ниже. Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


Card Image
Из подборок, присланных на конкурс, прошедший в рамках фестиваля LitClub ЛИЧНЫЙ ВЗГЛЯД «ПОЭЗИЯ СО ЗНАКОМ ПЛЮС – 2020»… Читать дальше
Card Image
КРЕЩЕНСКИЙ СОЧЕЛЬНИК   Задолго до рассвета беременной Катюхе приспичило на двор. Она укуталась поплотнее, надела огромные мамкины чуни… Читать дальше
Card Image
УТРО   1.   Нагретая смыслом ладонь одиночества. Горка сахарного песка перед кофейною чашкой. Мельхиоровой ложкою оказанные кофе… Читать дальше
Card Image
"...Читая стихи Владислава, попадаешь в новую реальность, созданную удивительным современным способом... " (Юлия Малыгина) "...Многие стихи Владислава звучат,… Читать дальше
Card Image
"...Стихи Вадима умеют смотреть в быт, но при этом оставаться невыразимыми..." (Юлия Малыгина) "...В стихах Вадима композицию запускает… Читать дальше