Вадим Муратов — стихи

Card Image
"...Стихи Вадима умеют смотреть в быт, но при этом оставаться невыразимыми..." (Юлия Малыгина)
"...В стихах Вадима композицию запускает нечто, вроде сердечного спазма..." (Ростислав Русаков)
АЛМАЗ
 
Один раз в год, обычно летом, 
нам привозили антрацит.
Зилок, подмаргивая светом,
ссыпал блестящий дефицит.
Его до кровяных мозолей
таскала бедная семья,
а мы с отцом рвались на волю,
в пивнушку - он, на речку - я. 
Но бабке с мамой не дремалось, 
я – насыпал, батёк – носил,
руками, пляшущими малость, 
он папиросы потрошил. 
И в перекурах, всё же вмазав, 
рассказывал, задрав трико, 
что угли плавятся в алмазы, 
но только очень глубоко. 
Тахикардит, кардиограмма… 
Покоя нет у пацана, 
кусок, не меньше килограмма, 
я закопал полметра на. 
И чётко помня про давленье, 
и чтоб уже наверняка, 
я сверху положил на землю
пять килограмм известняка. 
 
ПОДЛЕТОК 
 
Фюзеляж из сорго,
из картона крылья.
Звёздчатым узором
самолётик крыл я.
Высокό – высόко
крестит это небо,
сорок лет как сроку,
справа да налево.
Зазвенят нервюры –
струны сухожилий,
загудят эпюры
внутренних усилий.
Выполощет ветер
маленькое счастье,
солнце обесцветит –
надо возвращаться
в ту страну, где птицы
чертят воздух звонко,
где стрекочут спицы
в колесе орлёнка,
где другой подлеток
выпустит однажды
из железной клетки
самолёт винтажный.
 
ПОКОЛЕНИЕ «Х»
 
Раз – и слетели цветные очки.
Мальчик смеётся, сиреневый мячик
по репродукции весело скачет,
мел потолка выжигает зрачки.
Два – поменяются лица и действа,
левобережен убогий приют,
вороны ворона не заклюют –
главный закон уходящего детства.
Три и четыре – память жива,
вновь оловянно упрямы славяне,
плавятся в очередном «недостане»,
плещет, плывёт над страной синева.
Вечером/утром угрюмый народ
[капреализм, эм-би-о, ки-пи-ай,
пять алкорамок, охранников хай] 
выплюнет/примет мегазавод.
Шесть – заржавела стальная звезда.
Семь – никого. Ничего. Никогда.
 
ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ
 
Тот, кто меня лечил, –
небыль давно.
дано:
нынешние врачи,
кислое невино.
я накрываю стол,
и улыбаюсь им,
над головой – о/лимб,
на перикарде – с/кол.
плохо ли хорроршо,
вьётся просновка-нить,
за запятой – казнить,
синтаксис предрешён.
с/к/ука январь скулит,
двадцать восьмой приход,
вымокшая лилит
мокрый неснег жуёт.
в городе нет людей,
в марте ничьи ручьи,
первый весенний день. –
той, что не излечил.
 
ЗОЛОТОПОГОННИКИ
 
Были белые, сказы ровные.
Были – белые, стали – кровные.
Стали – красными, озверелыми,
да в тридцатые – под прицелами.
На мундирах их – сплошь отверстия,
Перекрасились – не отвертишься.
Пуля вылетит ловчим кречетом,
кумачовое солнце нечетом.
Ветер носит пыль – золотой опал,
белый конь издох, следом красный пал.
 
СМЕШНАЯ ЖИЗНЬ
 
Всё повторится через сотни лет:
любимые, стихи, простое слово.
Я не был этим миром зацелован,
смешная жизнь, летящая на цвет,
запутается в астромагистралях,
безлюдных, световых, мистральных,
на перекрёстках старых и сверхновых,
в причудливых и сальвадорных далях.
Вселенная, не слушай этот бред!
А Вильфанд прогнозировал весну,
а Воланд обещал парад планет,
я постараюсь, я не обману,
я обещаю выжить зимним летом,
найти листву и поднести к лицу,
и ощутить сиротство – дар поэтам –
у одиночества в глухом лесу.
 
ОТЕРХАН 
 
Матыра с Байгорой – две речки –
меня с рождения вели,
мальчишки – афрочеловечки
там ловят раков на мели,
там длинноногие девчонки
играют солнцем в волейбол,
и мама голосом трезвонким
зовёт меня за скромный стол.
Я вечером неслышно юркну
домой – неоднократно зван,
и бабка ласково мне буркнет:
«Ну, настоящий отерхан».
 
СВЯЗЬ
 
Бывают дни, когда замрут секунды. 
в людском потоке, всуе, торопясь, 
ты забываешь, кто ты и откуда. 
теряешь связь. 
 
и режут слух отточенные речи. 
летит, летит последний лепесток. 
и чей-то сын, ужели человечий? 
назначит срок. 
 
и стрелками гремя, отмерит время –
иной лимит оплаченных минут. 
ты вспомнишь имя, вспомнишь род и племя. 
и дни пойдут. 
 
АСТЕРОИД 4556
 
Ну вот и лето на исходе, 
сырой роман, избит сюжет, 
и никого на свете нет, 
и ничего не происходит,
так падает на лист слеза, 
непоправимо, безвозвратно, 
и не вернуть её обратно, 
и не вернуть того, кто за. 
За озером кровавый чад, 
жираф изысканный, и Чад, 
там август лечит, август плачет, 
и птицы жалобно кричат. 

Добавить комментарий

Войдите или заполните поля ниже. Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


Card Image
ТЕПЕРЬ ТЕМНОТА БУДЕТ ЛОВИТЬ НАС   помнишь это? стоим на берегу сознания пресноводное  время прячется в озере как… Читать дальше
Card Image
***   Столетние сосны майскому ветру кланялись, «Предай нас на распятие, отдай на заклание» – ему говорили, вонзая… Читать дальше
Card Image
* * *   Сидящая в соцсетях и знающая все цены, Предназначение всего того, что написано алфавитом, Не… Читать дальше
Card Image
СТРАНА НЕСБЫВШИХСЯ СНОВ   Жил да был на свете мальчик, которому часто снились по ночам чудесные разноцветные сны.… Читать дальше
Card Image
Из подборок, присланных на конкурс, прошедший в рамках фестиваля LitClub ЛИЧНЫЙ ВЗГЛЯД «ПОЭЗИЯ СО ЗНАКОМ ПЛЮС – 2020»… Читать дальше